«Если спросить современного россиянина о том, каковы достоинства, достижения России, он назовет военные доблести, победы. Может быть, самую большую в мире территорию. Если спросить о том же европейца, он скажет прежде всего о том, что Россия – это страна Толстого, Достоевского, Чехова и других представителей творческой, мыслительной и научной культуры», - начала семинар Ольга Седакова.Разница в восприятии - существенная. И, пожалуй, то, как смотрят на нас «они», - это намного более правильно, чем наш собственный взгляд на себя. Конечно, такие обобщения – весьма условны, но в целом о каких-то тенденциях говорить все-таки можно.«У каждой страны есть два образа – то, как она сама себя представляет и то, что несет миру, за что он может быть ей благодарен», - говорит Ольга Седакова.Наверное, второе – это немного более точно, потому что если обращаться к фактам, ошибиться намного сложнее, чем если говорить о собственных о себе представлениях. Но если говорить о России, то первое никак нельзя упускать, потому что, уверена Ольга Седакова, взгляд на себя – это очень важная составляющая русской культуры, одна из определяющих ее черт. «Взгляд на самое себя является более первичным и основополагающим, чем взгляд на окружающий мир». Так о русской культуре писал, например, Юрий Лотман. Это достаточно странная позиция и из-за нее русскую культуру можно «обвинить» в нарциссизме, но это будет не совсем правильно.«Это отношение создано русской историей», - говорит Ольга Седакова и приводит многочисленные примеры, подтверждающие этот тезис.«И с любопытством иностранки я слушала язык родной», - слова Анны Ахматовой. Это не просто красивая фраза: такое отношение и вслушивание в русский язык очень характерно для русской литературы и очень естественно. Вспомним, что для представителя высшего света русский язык не был родным. Александр Пушкин сначала научился говорить на французском и только после этого освоил русский язык. Любопытная подробность: в дневниках и письмах, желая уточнить значение русского слова, в скобках он писал более понятный и близкий для себя французский перевод. Русский язык для него и правда был иностранным. И русская культура воспринималась скорее снаружи, чем изнутри. И не только для него. Поэтому мыслители и литераторы вглядывались в русскую культуру как бы со стороны. Для них она была загадкой, тайной, сфинксом. Она, скорее, не действовала, а спала, была такой спящей красавицей, от пробуждения которой было непонятно чего ожидать. «Поэтому и отношение было такое: лучше не будить», - с улыбкой и под понимающий смех в лекционной комнате говорит Ольга Седакова.Еще один аспект – противостояние «мы» и «Запад» или осмысление себя в сопоставлении с Западом. Вопросы этого круга очень традиционны для русской культуры, в том числе, и в контексте спора западников и славянофилов.Те споры, которые происходят сегодня, точнее, те, кто сегодня называет себя славянофилами или западниками, не имеют ничего общего с людьми, которые начали этот спор, например, с Хомяковым, Герценом.«Тогда это был спор в хорошем обществе», - говорит Седакова. – «Мы потеряли хорошее общество, то есть общество, в котором существует правильное поведение, отношения между людьми и где происходит гуманитарная работа. А у нас все переходит в крики, скандал, лозунги, неспособность выслушать другого».«Мания сопоставления» России с Западом у нас началась в эпоху Петра Первого. Но и раньше, например, в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона возникла главная линия этого сопоставления: противопоставление рационального - чувственному, разума - сердцу, Закона - Благодати. Запад впоследствии мыслился как область рационального, в контексте рассуждений о Православии и католичестве католичество (как религия западная) мыслилось как юридическое, холодное. Россия, соответственно, представлялась его антиподом. В частности, пространством, в котором нет законов и норм. «И это характерное недоверие к закону и нормам сохранилось вплоть до наших дней».Возникли два противоположных друг другу образа России: Святая Русь, страна, которая имеет особую миссию и народ которой по-особенному глубоко воспринял евангельские истины, и одновременно – Россия дикая, беззаконная, страна русского бунта, который, как писал Пушкин, «бессмыслен и беспощаден». Любопытно, что оба образа любимы, и второй у русских художников и мыслителей вызывает скорее любовь, чем отторжение.Следующий момент – проблемы. Может быть, от этого изначального импульса отойти от норм здешней жизни и обратиться к жизни иной, к духовной реальности, берет начало одна из характернейших черт нашей литературы – размышления непременно не о бытовых, а об онтологически значимых проблемах.В XIX веке европейские писатели пишут о бытовом, социальном (вспомним романы Бальзака), русские – о душе, смерти, грехе, спасении, «едином на потребу» (вспомним романы Толстого и Достоевского).
21 ноября в Московском государственном университете состоялся авторский семинар поэта, прозаика, кандидата филологических наук, доктора богословия honoris causa «Русская литература в мировом контексте». Говорили о том, как представляют Россию и русскую культуру русские и иностранцы. И почему получается, что современный европеец понимает Толстого и Достоевского лучше, чем россияне.
Ольга Седакова: Что такое русская культура с точки зрения европейца — Культура — Татьянин День
Комментариев нет:
Отправить комментарий